— Бедный джентльмен! — сказал Гаррет работнику, когда они положили Элдреда. — Как вы думаете, что с ним случилось?

— Я был всего в двухстах ярдах, — ответил работник, — когда заметил сквайра Элдреда, который сидел и читал эту книгу; по моему разумению, с ним случился приступ — вон, все лицо почернело.

— И правда, — согласился Гаррет. — Вы никого рядом с ним не заметили? На него не могли напасть?

— Исключено, никто не смог бы скрыться, так чтобы ни вы, ни я этого не заметили.

— Я так и думал. Что ж, нам нужна помощь — врач и полиция; наверное, будет лучше, если я отдам эту книгу им.

Было очевидно, что дело потребует расследования, как очевидно и то, что Гаррету придется задержаться в Бретфилде для дачи показаний. Заключение врачей свидетельствовало, что хотя на лице и во рту покойного была обнаружена какая-то черная пыль, причиной смерти было слабое сердце и, как следствие, приступ, а не удушение. Принесли злополучную книгу — солидный томик, полностью напечатанный на иврите; едва ли это издание могло вызвать бурные чувства даже у самого чувствительного джентльмена.

— Вы утверждаете, мистер Гаррет, что за минуту до приступа покойный джентльмен вырывал из книги лист?

— Да; один из форзацев.

— Действительно, форзац надорван. Там что-то написано на иврите. Вы не могли бы посмотреть?

— Тут также три имени на английском, сэр, и дата. Но я, к сожалению, не умею читать на иврите.

— Спасибо. Имена — это, кажется, подписи. Джон Рант, Уолтер Гибсон и Джеймс Фрост, дата — 20 июля 1875 года. Кому-нибудь известны эти люди?

Присутствовавший при этом пастор охотно сообщил, что у дяди покойного, чьим наследником он являлся, была фамилия Рант.