Разговор прекратился. В соседней двери щелкнул замок, и вскоре из конторы на улицу вышел высоченный мужчина лет тридцати пяти в серых брюках и в джинсовой куртке. Прищелкивая большим и средним пальцами правой руки, он размашисто направился к небольшому домику с вывеской «Столовая».
«Вот он, оказывается, какой, зоотехник Эдуард Баранов. При таком росте только в баскетбол играть…» — глядя ему вслед, подумал Бирюков.
Через несколько минут показался идущий к конторе участковый Ягодин. Рядом с ним семенил короткими ножками Иван Данилович Манаев. Из-под нахлобученной на его голове большой серой кепки, какие обычно носят южные строители-шабашники, торчали давно не стриженные седые волосы. Еще в недалеком прошлом колхоз «Верный путь» числился среди районных передовиков, и Антон много раз видел Манаева в президиуме разных совещаний. Тогда это был розовощекий здоровяк, правда, с сизоватым носом, но всегда в опрятном костюме при галстуке и орденах. Теперь же Иван Данилович выглядел опустившимся до неузнаваемости.
Участковый Ягодин широко распахнул дверь кабинета, пропустил впереди себя настороженно-растерянного Манаева и громко доложил:
— Ваше приказание, товарищ прокурор, выполнено!
Бирюков поздоровался с Манаевым, назвал себя и предложил Ивану Даниловичу сесть. Сел и сам за стол участкового. Ягодину тоже указал глазами на стул.
Манаев медленно уселся, положил на колени кепку и сделал попытку пригладить непослушные волосы. Тяжело вздохнув, посмотрел на Бирюкова заплывшими вроде как с похмелья глазами, заискивающе сказал: