Всего через десять минут три бывших обидчика и поработителя плелись за Женей, робко предлагая свою дружбу.

- Может в шашки поиграем, Евгений?

- А ты здорово рисуешь, бля. Давай мы про тебя коллективное письмо в районную газету "Коммерсант тундры" пошлем.

- Хочешь мы тебе деньги на новые краски и кисточки одолжим?

- Нефиг тебе, Жень, дизелем заниматься, ты - творец. Я сам его чистить буду.

- А давайте споем хором, друзья... Мы с приятелем вдвоем работаем на дизеле,

он - мудак и я - мудак, ну а дизель спиздили...

- Нет, давайте такие слова больше не употреблять, потому что могут услышать дети или женщины.

...

Из пункта скупки пушнины появился Зиновий Иванович.

- Зиновий, я ж к тебе собирался,- закричал издалека Клочков.А ты сам сюда пожаловал.

Зиновий не откликнулся.

Лишь когда Женя подошел поближе, то увидел, что глаза у охотника холодные и недобрые. Именно такие у него, когда он бьет зверя, или когда сильно напивается. Это бывает редко, но сегодня это случилось.

- Ты, блин, ко мне не лезь, Клочков. Эта паскуда в Скупке мне в душу нагадила, я с ней сейчас разбираться буду.

И Зиновий скинул с плеча двухстолку.

- А если ты ко мне лезть будешь, Евгений, то и на тебя патрона хватит. Мне ведь много амуниции не надо. Раз и в глаз.

Клочков и вспотел, и похолодел одновременно, послойно. Если раньше Зиновий и являлся в сильном подпитии в поселок, то имелись люди, чтобы ему мигом "рога обломать". Тот же Шмаков или Крякин давали охотнику "в пятак" и на том коррекция поведения завершалась. Тело обезвреженного Зиновия укладывали на нарты и везли домой, на холмы. А на следующий день старый охотник снова был милейшим человеком, с которым и о живописи, и о музыке поговорить можно.

Но сейчас и Шмаков, и Крякин, и Зленко смущенно переминались метрах в десяти от Клочкова, и робко выглядывали друг у друга из-за широких плечей.