– За что, сэр? – пожал плечами Глеб. – Сообщение мое запоздало… да и сделать, я вижу, ничего нельзя.

– Не суди поспешно, – усмехнулся полковник. – В истории Транквилиума удался всего один мятеж – позже его назвали Свержением. Ты знаешь, где живет капитан?

– Нет, сэр.

– Айрис-Хилл, рядом с почтовой станцией. Иди. Думаю, мы еще встретимся – и не один раз.

Глеб повернулся, чтобы уйти – и, пока разворачивался, успел увидеть, как меняется выражение лица полковника. Полковник смотрел уже мимо него, и – будто бы в огонь.

Там, где аллея выходила на проспект, Глеба застал первый выстрел орудия крейсера. Но в тот момент он не понял природы этого упруго-раскатистого грома.

У красно-белого столба стоял всего один экипаж: легкий кабриолет на тонких колесах, запряженный мышастой кобылой. За кучера сидел мальчишка лет тринадцати в пыльном котелке.

– Эй, кэбби! – махнул рукой Глеб. – На Айрис-Хилл.

– Шиллинг два пенса, – не моргнув глазом, назвал цену мальчишка.

– Я же не говорю: туда и обратно, – возразил Глеб. – Шесть пенсов, красная цена.

– Тогда шиллинг четыре, – мальчишка отвернулся и стал изучать панораму проспекта.

– Ты сошел с ума?

– А за меньшее никто не повезет, так-то. Чего туда возить? Тама все на своих катаются, значится – пустым возвертаться. Ищи дураков, во-он их сколь собралось, – мальчишка кивнул на пустую стоянку.

– А, дьявол… Ладно, поехали.

– Денежки вперед, господин ученик.

– Ну, это уж… – задохнулся Глеб.

Однако тронулись. Кобыла шла легкой рысью, гуттаперчевые шины производили звук, удивительно похожий на шорох расшиваемой форштевнем воды.

– Поверху ехать или понизу, а?

– Так, чтобы быстрее, – прошипел Глеб.

– Значится, поверху. Не люблю я поверху, скуучно…