семейного благополучия, так как пауканин жил на кухне и имел обыкновение по ночам оплетать ножки стола и стульев сигнальными и охотничьими нитями, очень тонкими, но тем не менее удивительно прочными, что испытaла на себе моя жена, в первый раз споткнувшись о сигнальную нить в тот момент, когда она несла горячий кофе, второй же раз, прилипнув к охотничьей паутине столь прочно, что даже наши совместные с пауканином усилия не сразу освободили ее из плена.

Жену не смягчило даже то, что пауканин, тайком изучив журналы мод, связал ей из паутины сверхмодный свитер. Жена заявила, что если я не отправлю пауканина в зоопарк, то она не будет возражать против развода. Однако я был против отправки пaуканина в зоопарк. Представьте себе, что вы подружились с восьминогим разумянином из системы Мираба и его жена требует отправить вас в зоопарк на том основании, что за обедом вы пользуетесь вилкой и ложкой, а звяканье металла ее очень нервирует.

Приемлимого соглашения мы с супругой не нашли. Тем дело и кончилось. Жизнь с пауканином была довольно своеобразной: скоро я научился ловко избегать хитроумных сетей, которые пауканин устраивал в самых неожиданных местах, а пауканин в дружеском рвении вывязывал мне из своей паутины свитера, шапки, а порой и костюмы, напоминающие шерстяные, но не в пример лучше греющие. Неоднократно пауканин выручал меня, выступая как переводчик, впрочем весьма своеобычный. Являясь личностью в полном смысле этого слова, пауканин к своим обязанностям переводчика относился очень вольно: те куски беседы, которые по его мнению оскорбляли его или мое достоинство, он не переводил вовсе, а переводимые снабжал комментариями, довольно неожиданными по содержанию. Но тем не менее он был неоценимым помощником в моих путешествиях.

Оглядывая соту, я заметил своего старого знакомого — думающего овражка с Планеты Серых Глин. Овражек лакомился супесью, растворяя ее желудочным родничком. Я мысленно посочувствовал ему, так как к длительным путешествиям овражки не приспособлены и перемещения в пространстве даются им нелегко. Только крайняя необходимость могла заставить овражек пуститься в дорогу. К концу путешествия края овражка сохнут, крошатся, и стены покрываются мелкими трещинами, из-за чего приходится впоследствии прибегать к сложным лечебно-косметическим процедурам, и даже иногда вызывать специалистов, которые замазывают трещины свежей серой глиной.