Мы познакомились. Как я и ожидал, имя лошака оказалось совершенно непереводимым на земной язык. Я предложил, что буду звать его гнедым. Не знаю, как мой дешифратор перевел предложение, но лошак его вежливо отклонил, пояснив, что он не заслужил столь высокого титула. У лошака также возникли сложности с произношением моего имени. Мы сошлись на том, что я буду называть лошака Айхо, а он меня Игорем, что вполне соответствовало его языку.

Приветливо помахивая пушистым хвостом, Айхо подошел к столику и жестом радушного хозяина предложил мне отведать свежей травы. Не желая обидеть попутчика, я угостился небольшим пучком зелени. Зелень оказалась нестерпимо кислым конским щавелем. Видимо выражение моего лица что-то подсказало Айхо, так как на дальнейшем угощении он не настаивал.

Я сел у иллюминатора и принялся раскладывать вещи. Из книги Гарднера "Межзвездные перелеты" вылетела фотография.

На фотографии был я сам верхом на породистом жеребце. Снимался я прошлым летом во время конных прогулок в Булони и фотографией этой очень гордился.

Лошак услужливо поторопился подать фотографию. Увидев изображение, он глянул на меня недоуменно и страдающе. Пришлось объяснять Айхо некоторые особенности эволюции на Земле.

Несмотря на то, что я старался сделать это толково, я почувствовал, что благожелательное отношение попутчика ко мне несколько поколебалось. Разговор наш прервался. Сидя на своей постели, я слышал как Айхо громко смахивается хвостом, хотя никаких насекомых в каюте не было. Время от времени я ловил на себе пристальный взгляд его больших грустных глаз. Впрочем, хотел бы я представить свои ощущения, если бы мне довелось увидеть фотографию горделивого першерона верхом на моем собрате, взнузданном к тому же по всем правилам верховой езды.