— Это неважно, — промыслил главный сухо, впервые выказывая некоторое высокомерие и расовую гордость, порожденную вечными сухими традициями. — Как я уже говорил, моллюски, очевидно, низшая раса. Всего лишь водянчики. Мы их не видели уже много веков. Насколько мы знаем, они вымерли. И конечно, нас нисколько не сдерживало такое древнее, затасканное соглашение с ними, если бы имелся хоть какой-то здравый и выгодный повод нарушить его. И нам нет смысла, и никогда не было, бояться их.
Мысли Уитлоу пришли в замешательство и смущение, его руки с плоскими пальцами бессознательно совершали какие-то движения. Вынужденный вернуться к своему первоначальному аргументу, он неуверенно заговорил:
— Но ведь, конечно, должна быть какая-то добыча, которая будет иметь для вас ценность после вторжения на Землю. В конце концов. Земля — планета, богатая кислородом, водой, минеральными и жизненными формами, в то время как Марс испытывает недостаток всего этого.
— Совершенно верно, — промыслил главный. — И мы выработали такой образ жизни, который точно соответствует этим условиям. Собирая межзвездную пыль по соседству с Марсом и разумно используя трансмутацию элементов и другую технологию, мы обеспечиваем себя достаточным количеством необходим кого сырья. Чрезмерное земное изобилие поставит нас в затруднительное положение, нарушит нашу систему. Увеличение запасов кислорода заставит нас изучать новый темп дыхания, чтобы избежать кислородного опьянения, что само по себе делает вторжение на Землю небезопасным. Подобные же опасности таит в себе перенасыщение другими элементами и соединениями. А что касается отвратительно кишащих жизненных форм, то ни одна из них не сможет стать полезной вам на Марсе — разве что, к несчастью, какая-то из них найдет пристанище в наших телах и вызовет эпидемию.