— Отвечаю по мере поступления вопросов. От кого? От преследователей и похитителей, коих в нашей таинственной истории — явный перебор. А вот зачем?.. Сам не знаю. Аналогичный ответ и на третий, тобою не пронумерованный вопрос…

Ильин походя удивился: нечасто Ангел чего-то не знал. А уж признавался в незнании и того реже.

— Я прятаться не собираюсь, — сказал он, просачиваясь сквозь стальные «людорезы» у входа (мир иной, строй иной, жизнь иная, а приспособления для рассеивания широких народных масс — те же примитивные). — От гебе прячься не прячься, а все одно словят. Хоть в загранке. Так туда еще попасть надо…

— Не ушел бы от своих братьев по идеологии, они б тебя куда надо переправили. В Ирак, например. Через вольные республики Средней Азии и Афганистан. Там гебе нет.

— Братья… — недовольно протянул Ильин, руля по центральной аллее парка ко впавшему в предзимнюю спячку фонтану, руля мимо киосков с хотдогами, мороженым, сувенирами, газетами и журналами, руля мимо скамеек, на которых скучали младые мамы и небдительно пасли пока еще сопливый завтрашний день России, руля мимо означенного завтрашнего дня, который орал, бегал, плакал, дрался лопатками и ведерками, катался на трехколесных фахрадах, руля куда глаза глядят. — Тоже мне, братья… Их идеология мне еще там — во!.. — резанул на ходу ладонью по горлу, машинально глянул на ладонь: не пошла ли кровь. Крови не было. — Кстати, Ангелок, ответь: на кой ляд братьям по идеологии мой «МИГ»? Если такой же делается в ЮАР, причем теми же клиентами делается, то что эти братья хотели из меня вытянуть? Материальную часть? Я ее не помню, как в том старом анекдоте, а в ЮАР ее и так знают, без меня. Ну, гебе — понятно: самолет, конечно, шпион, я, конечно, резидент, засланный, конечно, коммуняками… А этим-то местным коммунякам что надо?..

— Куклы, — Ангел был лаконичен. — Театр теней.

— Что ты имеешь в виду?

— Они были неживыми.