– Простите, мистер Рассольников, – она что-то переключила на левой панели. – Профессор вас ждет.

Платон толкнул тяжелую створку звуконепроницаемой двери и вошел в кабинет. Сидящий в самом дальнем темном углу, в конце длинного стола из мореного дуба, худощавый человек с коротко стриженными темными кудрями уже поднимался навстречу, широко раскрывая объятия:

– Привет, Атлантида!

– Здравствуй, Пикко!

Полтора десятка лет назад, попивая вместе пивко во время межпланетных олимпиад, забрасывая камнями полицейских во время маршев протеста против индустриализации колонизируемых планет и строительства орбитальных заводов, шляясь по низкопробным кабакам, студенты из разных звездных систем даже не подозревали, что закладывают будущую политику государств и монополий, исследовательских центров и музеев, направление развития науки и техники. Однако прошли годы. Бывшие студенты стали хозяевами мелких фирм или начальниками отделений в крупных корпорациях, ректорами институтов и главами государственных подразделений, офицерами армии и учеными. Вполне естественно, при возникновении разных вопросов, они в первую очередь вспоминали старых друзей и именно им первым предлагали новые заказы, спонсорскую помощь или заявки на перспективные исследования. Только благодаря тому, что ректор Страдфорского университета Дэвид Каннелони, прозванный когда-то Пиноккио за безудержное хвастовство и Платон Рассольников, получивший тогда же кличку Атлантида, в годы оные вместе вылетели с третьего тура студенческой олимпиады по истории Второй Конкисты, небольшой островной университет ныне мог пополнять свою коллекцию ценнейшими экспонатами, преподнесенными в дар неким известным археологом, а некий независимый археолог получал возможность время от времени печатать небольшие научные статьи, читать лекции и получать граны на новые экспедиции.

Как ни странно, именно возможность читать лекции и публиковать статьи Рассольников ценил превыше всего.