— Ничего, сейчас узнаете.

Я схватил плащ, шляпу и вывалился под дождь и ветер. Если призрак не может покинуть эти края, то на меня такие ограничения не распространялись. Я забрался в машину, завел мотор и тронулся с места. Проселок раскис, колеса то и дело пробуксовывали, но все же мне удалось выехать на асфальт, а там я проехал без остановки миль двадцать и вновь свернул на проселок. Я довольно улыбнулся, представив себе физиономию Хиггинса, когда он понял, что я покидаю его охотничьи угодья.

В прекрасном настроении я вылез из машины, направился к трейлеру, открыл дверь и…

Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха!

Что мне еще оставалось делать, как не смеяться? Хиггинс преспокойно храпел на койке.

Я негромко выругался. Спайк Хиггинс сонно приоткрыл глаза.

— Привет! Ходил поразвлечься?

— Послушайте, — размеренно заговорил я, борясь с охватившим меня отчаянием. — Я думал, вам суждено оставаться на том месте до скончания века.

Призрак вновь зевнул.

— Ты ошибся, приятель. Я не говорил, что у меня там вечное заточение. Я сказал тебе другое — мне запретили уезжать оттуда. Я и не уезжал. Ты меня увез. Вся ответственность падает на тебя, а я теперь на вольных хлебах.

— Вы… что?

— На вольных хлебах. Куда хочу — туда и иду. Где мне нравится, там и селюсь. Ты освободил меня. Спасибо, приятель. Я этого не забуду.

— Тогда… тогда… — я запнулся, а Хиггинс согласно кивнул.

— Совершенно верно. Мне тут нравится. Я намерен остаться с тобой. Попутешествуем вместе.

— Но это невозможно! — ужаснулся я. — Привидения не путешествуют. Они живут в домах, на кладбищах, наконец, в лесах. Вы…

— Да что ты знаешь насчет привидений? — пренебрежительно бросил Хиггинс. Привидения бывают разные, приятель. Есть и такие, что любят пошляться по свету, ну просто не могут жить в одном месте. Ты даже не представляешь, как мне было тяжело на той поляне.