Оставалось лишь одно — признать свое поражение. Уйти подобру-поздорову. Горькая пилюля, но иного выхода я не видел. Приехать к Монике и насладиться запланированным медовым месяцем я мог лишь, отказавшись от дальнейшей борьбы.

Быстренько одевшись, я выскользнул из трейлера и запер за собой дверь. Не без труда нашел владельца стоянки — хорошо одетого мужчину с суровым взглядом. Чувствовалось, что деньги у него водились.

— Хорошо провели время, не так ли? — он подмигнул мне. — Свет у вас горел далеко за полночь, и вы что-то распевали. Не очень громко, поэтому я не заглянул к вам. Но вижу, — повеселились от души.

Я криво усмехнулся.

— Если бы веселился. Не мог заснуть. Встал и включил радио. Представляете, не могу сомкнуть глаз в этом трейлере. Наверное, такая жизнь не для меня. Купил-то я его три дня назад, новехонький, за две тысячи девятьсот девяносто восемь долларов. У меня есть квитанция. Не хотите приобрести его за полторы тысячи? Потом вы легко продадите его, выгадав пару-тройку сотен.

Он пожевал нижнюю губу, сразу оценив выгодность сделки. В итоге мы сошлись на тысяче трехстах пятидесяти долларах. Я отдал ему квитанцию, получил деньги, отцепил машину от трейлера и, сев за руль, позорно удрал.

На первом повороте я оглянулся. Ни Спайка Хиггинса, ни его призрачной банды.

Я даже позволил себе улыбнуться, подумав, как же он разъярится, когда уяснит, что его бросили. И даже не сожалел о потере чуть ли не двух тысяч долларов.

С каждой секундой настроение у меня улучшалось, и я все сильнее жал на педаль газа, накручивая мили, отделявшие меня от трейлера. По крайней мере, мне удалось избавиться от Спайка Хиггинса и его дружков.

Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха!

Каким же я оказался наивным.

Днем я уже катил по Иллинойсу. Монотонность равнины клонила ко сну, и я включил радио. И сразу же попал на экстренное сообщение полиции.