Он снова погрузился в свои мысли. Кирк, пришедший почти в неистовство от того, как витиевато рассказывал эту историю Видрон, опять прервал его мысли:

– Я полагаю, их воинственность никуда не пропала.

– Да.

Теперь Видрон заговорил как-то торопливо, скороговоркой, будто хотел закончить оставшуюся часть своего рассказа как можно скорее:

– Да, несмотря ни на что, они не изменились. Узнав от нас все, что могли, они уничтожили всех треллисанцев, находившихся на их территории, и прекратили с нами все контакты. Мы этого не знали, но они стали использовать свое межкосмическое радио для ведения переговоров с клингонами, и теперь, насколько нам известно, те стали желанными гостями на Силоне. Под руководством клингонов они научились вооружать свои корабли, а потом и вовсе пошли на нас войной.

– Да, они усовершенствовали свои корабли по образцу клингонов, – заметил Спок.

– Вы правы. В общем, клингоны пришлись им гораздо больше по вкусу, чем мы.

Кирк усмехнулся:

– Возможно, они изменят свои привязанности, когда поймут, чего добиваются клингоны.

Видрон взмахнул рукой в знак возражения:

– Не думаю, что на сей счет у них есть какие-то сомнения, по крайней мере, сейчас. Силоны, и в частности Матабель, чрезвычайно сообразительные существа. Я уверен, что они планируют вытянуть из клингонов все, что можно, как это раньше произошло с нами, а потом все повторится. Хотя, у меня нет и тени сомнения в том, что клингоны отреагируют на такой поворот гораздо решительней, чем это сделали мы в свое время.

– А как же отреагировали вы? – спросил Кирк, и тут же подумал, что ответ на этот вопрос знает заранее.

– Мы отступили. Мы просто ушли в себя. Нас переполняли два чувства: вина и страх. Был созван уникальный совет гемотов, на котором решили прекратить все полеты и сосредоточиться на наших домашних проблемах. На Силоне мы сотворили зло и сами стали источником той опасности, которая повисла над нами. Мы надеялись, что когда наши корабли покинут эту планету, там о нас забудут и пойдут своей дорогой.