Лях прочно и давно осел на Руси еще двадцать лет назад, во время похода Стефана Батория и своего пленения под Великими Луками, мастерски научился хлестать водку, дрыхнуть после обеда, а с верой у него творилось вообще не пойми что.

По-моему, он был таким же католиком, как я – буддистом, но затверженные им в далеком детстве на уроках катехизиса знания оставались в целости, а это главное.

Потому я и доверил пану Миколаю, как его звали, вдалбливать в головы моих парней перечень католических святых, которых Емеля, и не только он один, а вся пятерка будущих крупье должны были вызубрить как «Отче наш».

Будущих охранников мы с Костромой тренировали лично. Я преимущественно занимался с ними рукопашкой и метанием ножей, а Кострома стрельбой из пищали, боем на саблях и конной ездой.

Учитывая, что ситуации бывают разные, все пятеро «крупье» тоже не избежали силовых занятий.

Хорошо бы, конечно, чтоб они не пригодились им вовсе, но мало ли.

О конечной цели из вызванных никто толком не знал. Лишь один раз я мимоходом обмолвился, что разведка бывает не только ближняя, но и дальняя, то есть за пределами Руси.

И все.

Да и то предупредил, чтоб об этой тайне не ведала ни одна живая душа.

Об остальном говорить было рано. Во всяком случае, до тех пор пока их не проверит на предмет излишней болтливости все тот же Игнашка Князь.

Ему такие вещи, коль он дознатчик у «сурьезного народца», – раз плюнуть, вот пусть и попыхтит.

Игнашка взялся за дело на совесть, используя совершенно разнообразные приемы, и спустя неделю решительно забраковал четверых, у которых «язык болтлив», а в отношении еще троих высказал некоторые сомнения.

Все семеро, включая одного из кандидатов на роль крупье, тут же укатили обратно в лагерь.

В очередной раз порадовавшись своей предусмотрительности, оказавшейся кстати, я прикинул, что четверки основных и девятки «подсобников» вполне достаточно, так что дополнительных вызывать ни к чему.