– Получается… – протянул Валерий.

– …что камень у меня его стащил и отправил к Федору, – бодро подхватил Константин.

– Ну-у, это еще не факт, что он попал именно к нему, в смысле, в то же время, в котором он находится, – попытался остудить его пыл Валерий, но Россошанский ничего не желал слушать.

– Иначе и быть не может, – твердо заявил он, – потому что если иначе, то я… просто не знаю, что тогда и делать.

– Железная логика, – вздохнул Валерий и поинтересовался: – И что теперь?

– То есть как? – удивился Константин и изумленно посмотрел на друга. – Будем ждать. Сам вспомни-ка. Ты меня ждал у Серой дыры в Старицких пещерах всего три дня, а там для меня прошло целых три года. Получается, что день за год, так? – И, не дожидаясь ответа, столь же бодро продолжил свои рассуждения: – Понимаю, что мой племяш не обосновался где-то рядом с камнем и не обязательно осел на постоянное местожительство в Бирючах. Но хотя бы раз в полгода или год он должен навещать те места.

– И это не факт.

– Нет, это как раз факт, – заупрямился Россошанский, – поскольку появление либо меня, либо перстня является его единственной надеждой на возвращение обратно.

– Хорошо, – вздохнул Валерий. – Пусть так. Но, в конце-то концов, перстень могли просто ему не отдать, а прикарманить, вот и все.

– Световид?! Прикарманить?! – изумился Константин. – Если бы ты хоть раз пообщался с этим стариком, ты бы понял, какую глупость сморозил. Он же вообще чуть ли не святой.

– Святой язычник, – усмехнулся Валерий.

– Потому я и сказал «почти», – проворчал Константин. – Хотя на самом деле он куда святее некоторых дяденек, которых церковь назначила на эту должность.

– Но ведь ты сам сказал, что он старик, – напомнил Валерий. – Значит, отдать перстень он сможет только при условии, что Федор попадет туда пускай не сразу после тебя, но в течение десятка или двух десятков лет, а потом там будут его преемники.