Третий мужчина, лейтенант доктор Эрик Маноли, врач и геолог, был самым незаметным, спокойным и, по-видимому, также самым сдержанным человеком в отряде.

Проснувшись, он кратко поприветствовал всех. Его взгляд упал на часы. Конечно, доктор Маноли следовал неписанному закону риск-пилотов, который ясно и просто гласил:

«Никогда не говори о старте, пока это не будет необходимо. Ты выспался, чтобы дать разрядку мозгу и телу. Не уменьшай хорошего воздействия тем, что, как тебе кажется, ты должен мгновенно заняться серьезными делами».

Это была очень простая формула. Она себя оправдывала.

«Все о'кей, Эрик?» — допытывался Родан. — Как я вижу, твоя огромная борода совершенно не реагирует на снотворные наркотики».

«Наследие моих итальянских предков, — огорченно кивнул Маноли. — А что с Булли? Парень дрыхнет как сурок».

Капитан Флиппер повернулся на койке. Его правая рука опустилась на хорошо упитанные плечи некрупного, коренастого мужчины с очевидной склонностью к полноте.

Однако, тот, кто был знаком с капитаном Реджинальдом Буллем, знал, что упитанность его плеч складывалась в основном из мышечного мяса, а не из жира. Во всяком случае, «Булли» лучше перенес положенные 18 граво в большой центрифуге, чем маленький, жилистый Маноли.

«Дубина!» — послышалось из пенорезиновой подушки. Широкое, большое лицо с многочисленными веснушками выглянуло из наволочки. Голубые глаза щурились на Флиппера.

«Я уже час, как проснулся, — утверждал Булли. — Для такого мужчины, как я, доза снотворного была явно мала».

«Конечно, — кивнул Родан. — Я удивляюсь твоему терпению. Чтобы не мешать нам, ты, наверное, дышал тише, чем египетская мумия».

«Он получит орден», — вмешался Флиппер. Фыркнув, он свесил свою тяжелую голову с плоской койки.

«Страдающие люди и будущие отцы проходят вне очереди» — подчеркнул он. — Я вообще хотел бы знать, что у нас еще можно обследовать».