Тут же, по уже устоявшейся традиции, зал потихоньку наполнился звуками, а к столику Лукреция бойко подкатила веселая официетка и вывалила на столик второй блюм. Вмиг подобревший Лукреций расслабленно откинулся на спинку седадла и стал неторопливо потягивать блюм, со знанием дела заедая его любимыми фаршированными в прыне карликовыми снипсами и блуждая по залу мечтательным взглядом.

Опять заголосил коллектор, разливая задушевные звуки вальса «Покорителей Пространства». Соседний столик тут же оказался занятым.

Так бы и закончился этот обычный вечерок в трактире «У Сверхновой», если бы новые соседи не обсуждали свои проблемы так громко. Не обратить на них внимание Лукрецию было просто невозможно.

— А ты заметил, — орал один из них, — как она за последние два длива бессовестно сильно покраснела, зараза?!

— Чур тебя, не говори так о ней. Она этого не любит! — прокашлявшись, испуганно просипел второй, более старый на вид, чем его собеседники.

— Да только к чему теперь все эти ритуальные тонкости! Она краснеет оборот за оборотом, — сокрушенно махнул верхней левой третий.

А ведь мы ей в прошлом дливе столько жертв принесли!! — не унимался первый. — А ей хоть бы что!! Две любимые луны — Пруньку и Тауньку скормили. Помню, я на Тауньке еще в детстве по чатным рытвинам крапиков гонял.

— А кто не гонял, скажи?

— Ну я не гонял, — удивился старый. — Во времена моего детства у нас Тауньки еще не было, не успели еще… это самое…

— А на Пруньке, помните, какой замечательный камнепадик-то был? Со всей Галактики поглазеть на него прилетали.

— Ой, не говори, сил нет об этом вспоминать. Муторно-то как, братья-Ынтры! — грохнул по столу верхней правой третий.

— Нет, ну в самом деле, мужики, вы это завязывайте. Здесь общество, понимаешь, культурно устроилось, прочуханка легкая такая пошла. А из-за вас, вон, коллектора не слыхать, — в обычной своей манере обратился к трем Ынтрам Лукреций.