Во-первых, бар. Комбинация размещенных там напитков была настолько уникальна, что от рождения не склонный доверять кому бы то ни было Кеша не подпустил бы к нему и робота-мусорщика, не то что мыслящего индивида. Ведь, невзирая на строжайший запрет Совета Спонсоров, в Секторе, как впрочем и в прочих Секторах процветало безудержное пьянство, что, возможно, объяснялось спецификой службы. Во всяком случае, Отдел Психологии и Выявления Скрытых Сдвигов отказывался дать вразумительное объяснение.

Во-вторых, оранжерея. Освещаемая голубым искусственным светилом, она содержала массу удивительных растений, извлеченных Лукрецием из всевозможных уголков Галактики. Растения цвели, благоухали, передвигались с музыкальными шорохами, наигрывали мелодии дальних миров. Иногда они устраивали праздничные иллюминации, и тогда Внутренняя Техничка озарялась волшебными всполохами. К этим моментам Лукреций готовился особо, подбирая изысканные сочетания напитков. А затем уютно устраивался на тилокане и созерцал.

Но главным сокровищем фитоколлекции было росшее посреди оранжереи Белое Разумное Дерево из Рассеянного Звездного Скопления Неспящих Акав. Дерево приветственно шелестело гибколучистыми листозами при появлении Лукреция. У Лукреция же было в отношении Белого Дерева странное чувство, понять которое невозможно без знакомства с двумя Мистическими Теориями Брака. Но об этом чуть позже.

Потому что было еще и в-третьих. И этим «в-третьих» был особый сейф, в котором Лукреций хранил самые важные, самые дорогие ему инструменты и технические принадлежности. Сейф стоял за толстенным каменным стволом Карабобистого Ликатра и запирался единственным в Галактике Магнолистым Знаком, который Лукреций переписал так, что кроме него сейф никто не то чтоб открыть, даже обнаружить был не в состоянии.