Старшина одной рукой рулил змеем, другой настраивал частоты.

— Агааа, — ликующе пробормотал он, подсоединил "ключ" и начал быстро, очень быстро передавать группы цифр, которые заучил наизусть.

— Командир! через корабль связи вышел на Центр, состоялся двухсторонний сеанс, принял подтверждение о приёме радиограммы, уходим в режим молчания!

— Окей, сэр Ковалёв, сворачивайся! Смотри, ветер "наш" твой змей антенный на восток уходит.

— Yes sir, no problem sir, — ответил по-английски с калифорнийским акцентом старшина и начал сворачивать антенну. Ковалёв — явный полиглот, по-английски соображает не только в переводах и допросах. Это мне пришлось потрудиться, осваивая непривычную для меня языковую группу. В Тамбове я был в группе арабистов и "затачивался" на страны Ближнего Востока. А вот теперь пришлось в скором темпе переучиваться. Опять перегибы на местах в Советской Армии. Я-то ведь по большому счёту должен сейчас служить в ТуркВО и отрабатывать задачи по Ирану. Мои бывшие сослуживцы сейчас сидят в дружественном Багдаде и финики лопают, а я тут по морю под парусами, как пират какой-то.

Вот странный человек, несколько месяцев назад, таскаясь по Афганской пустыне мечтал о море, теперь с умилением вспоминаю о палящем солнышке.

— Рыхлый… парус? — начал я опрос личного состава.

— Ветер попутный, парус в норме, — ответил Рыхтенкеу и съехидничал, — всё хорошо, командира! — специально копирует манеру, в которой по мнению русских разговаривают выходцы с Чукотки.

— Командир-джан! курс держим, идём вай как хорошо! — тут же отозвался Бахраджи.

— Эээ… ара! тебя, дорогой, никто не спрашивал! держи руль!

Полиглоты, блин. Лишь Ковалёв со мной одного возраста. Бахраджи и Рыхтенкеу призваны из запаса. С чукчей, Иваном Рыхтенкеу, и так все понятно — коренной северянин, охотник, лыжник, служил на флоте в морской пехоте в Угольнокопском полку у себя на Чукотке.