Вскоре дверь открыла сонная служанка.

— Доброе утро, Лея, — поздоровался Цицерон. — Мисс Турей принимает гостей?

Служанка присела в приветственном книксене и ответила:

— Вас она, конечно же, примет. Она всю ночь провела за книгами. С вашей стороны будет поистине добрым делом, если вы убедите ее, сэр, хоть немного поспать перед посещением часовни.

— Я постараюсь, — сказал Цицерон.

Лучшая студентка Грейсиз действительно сидела за книгами. Талия Ксанте Турей-Лорион склонилась над столом, заваленным стопками книг и кипами бумаг. Когда Цицерон вошел в комнату, она отодвинула стул от стола и откинула волосы с глаз.

— Цицерон! Который час?

— Уже четверг, — ответил он и поцеловал ее. — Шестьдесят восьмой четверг лета, хотя, похоже, в этом году сезон бурь начался раньше обычного. — Он открыл ранец и вытащил оттуда небольшой сверток, завернутый в бумагу. — Это для тебя. — И он положил сверток на стол. — Были, к сожалению, только с фруктовой начинкой. Докеры бастуют, шоколад стал дефицитом.

Она строго посмотрела на него, и он тут же прибавил:

— Шесть часов.

— Шесть часов! — Она в ужасе оглядела книги и бумаги на столе. — Мне нужно к окну. — Она встала и потянулась. — Ой, Цицерон, — вдруг обернулась она к нему, — а ты знаешь, что реальные числа не поддаются счету?

Цицерон нахмурил лоб.

— Не знаю, — ответил он, потом разыскал кофеварку и вытряхнул фильтр в мусорное ведро. — Это над этим ты сидела всю ночь?

— Да! — ответила Талия. — Это так! И у меня есть доказательства!

Цицерон налил в кофеварку воды из кувшина, стоявшего у постели, и поставил ее на плитку.

— А как насчет статистических расчетов для Болте? — Он пытался зажечь газ.

— Ах это, — отмахнулась Талия. Она порылась в книгах и бумагах, выудила толстую тетрадь канареечно-желтого цвета. — Вот. Готово. Еще вчера днем закончила. — Потом взяла пирожное. — Боже, я умираю от голода.