Я рассказал о встрече с Яношем, о марках, о замечательном мастерстве художника. Зацепин слушал внимательно. Потом, придя к какому-то решению, удовлетворенно улыбнулся. Марки он просмотрел без особого удивления.

- Интересная история, - сказал он. - Бельчер мог ведь изобразить и то, чего не видел. Фантастические пейзажи сейчас в моде. Вы были на выставке Монтеля?

- Это другой случай, Андрей. Все равно как если бы вы обнаружили на знакомом до одурения письменном столе машину непонятной конструкции и неизвестного назначения...

- И тем не менее я настаиваю на своей версии. Это фантазия Бельчера. Миражи на Марсе действительно невозможны, и вы, Петр Николаевич, знаете это не хуже меня. Разреженный воздух, холодная и равномерно прогретая атмосфера, отсутствие водных массивов, чтобы в таких условиях появились миражи! Да на Марсе самая тривиальная атмосферная рефракция почти равна нулю...

- Девять и шесть десятых секунды на линии горизонта, - машинально уточнил я.

- Вот видите! Нет, миражи - фантазия Бельчера!

- Но неужели вы допускаете, что может, к примеру, появиться марка "Бронтозавры на Крещатике"? Кто-то нарисует, а Союзная почта выпустит?

- Было бы любопытно... Миражей на Марсе нет, фантазию Бельчера вы не признаете. Остается одно: покопаться в архивах почты.

- В архивах нет данных о Бельчере. Хранятся лишь дубликаты блоков.

- Это осложняет дело.

- Но в Союзной почте работало много людей, которые могут помнить эту историю.

- Вы хотите их найти?

- Согласитесь, это единственная возможность что-то узнать.

- Вы хотите лететь на Марс? - спросил Зацепин.

Вопрос застал меня врасплох. На Марс? Три десятилетия я избегал любого упоминания об этой планете, и вот - лететь? Вновь ворошить воспоминания, которые и сейчас вызывают боль?