– Благодарствую, – ответил здоровяк басом, не удостоив собеседника взглядом.

В этот момент свет в салоне погас, в воздухе запахло болотом и поганками. Автобус заметно тряхнуло.

– Что это? – испуганно прошептал гражданин в очках и, вытянув тонкую шею, завертел головой.

Свет снова зажегся. Все было по-прежнему, только здоровяк в адидасовской куртке недоуменно тер ладонью правую щеку.

– Вроде как веткой по щеке хлестнуло, – проговорил он, ни к кому в особенности не обращаясь. – И здорово задело.

– Может быть… э-э… комар, – осторожно предположил гражданин в очках.

Здоровяк смерил своего соседа оценивающим взглядом.

– Сам ты… – процедил он сквозь зубы и отвернулся.

Гражданин в очках обиженно поджал губы.

– Ну, знаете ли, это грубо. Я, знаете ли, не давал повода…

– Умри…

– Почему так темно? – внезапно воскликнула пожилая женщина, ехавшая из Сокольников. Тревога, звучавшая в ее голосе, заставила всех встрепенуться.

– Действительно, – отозвался пассажир интеллигентного вида, отрываясь от газеты и глядя в окно. – Действительно, темно.

Семь пар глаз жадно прильнули к оконным стеклам, пытаясь что-нибудь разглядеть за ними. Черная пустота обволакивала автобус, и ни единого проблеска, ни единого светлого пятнышка не было видно за окнами шестьсот второго.

– Что же это такое? – послышался чей-то недоуменный голос. -Почему не видно фонарей?

– Ой! Мне страшно! – запищала одна из девушек.

– Спокойно, граждане, не создавайте паники! – произнес интеллигент с газетой. – Где-нибудь на линии произошел обрыв, и район остался без электроэнергии. Обычная история. В самый короткий срок аварию ликвидируют, и снова будет светло как днем.

– Как бы не так, – буркнул Климов. – Здесь не аварией, а преступлением пахнет.

Пожилая женщина повернула к нему белое от ужаса лицо.