— Здесь медицинское заключение о твоем здоровье. Что ж, я очень рад. Психиатры говорят, что твой духовный потенциал даже возрос.

— Вот что может сделать хорошая женщина, Пол. А кстати, насчет Луизы. Я бы хотел рекомен довать ее кандидатуру для работы специальным агентом. По-моему, ей уже мало просто наблюдать в качестве резидента.

— Я подумаю об этом. — Таузиг был явно удивлен. — Хм, смотрю, эта девушка произвела на тебя впечатление, раз вы не расстаетесь целый-год. Принимаю твои рекомендации. Но нужно будет прове рить ее по полной программе.

— Ты не пожалеешь об этом, Пол.

— Хорошо. А ты пока готовься к этой римскокарфагенской стычке. Я уже составил программу твоей подготовки. Вот расписание. — Таузиг подвинул ему листок бумаги, разграфленный на восемь дней. — Это должно целиком занять тебя.

У Форчуна не возникло замечаний и возражений. Он уже соскучился без настоящего дела.

Огромная искусственная планета в самом центре галактики представляла собой материальное воплощение великой попытки сохранить статус-кво в истории мироздания. Каждый из десяти тысяч населяющих планету понимал, что не только их будущее, но и их настоящее существование зависело от того прошлого, которое уже было в действительности. А каждый из десяти тысяч резидентов ТЕРРЫ, разбросанных по временным линиям сорока семи планет Галактической Федерации, точно так же знал, что их мир мог внезапно перестать существовать, если они просмотрят всего одно существенное отклонение от фактической описанной истории.

Поэтому, Ванго и его симбиотический партнер Аррик, помещенные в древнем городе Карфагене на тридцать восьмой планете Галактической Федерации, находясь в 203 году до Рождества Христова в земном летосчислении, были просто обязаны доложить о неудаче, постигшей Сципиона при покорении ближайшего и еще более древнего города Утики в то время, когда согласно истории он должен был взять этот город. Как единственный из спецагентов ТЕРРЫ, чьей областью научных исследований была история Земли, Форчун был знаком с безжалостным эффективным способом, позволившим Публию Корнелию Сципиону заставить сдаться Утику, а Карфаген — подписать невыгодный для себя мир.