Форчун удивленно смотрит на тебя: — Луиза, любовь моя, это невероятно!

— Элементарное знание математики, мой милый. Ты смеешься. — Я начинала как инженер—связист, помнишь? Перевод из двенадцатиричной системы в восьмиричную — не такая уж трудная штука.

— Что ж, с логикой у тебя все в порядке. Если дать тебе достаточно зацепок, ты, возможно, выведешь факт, что в роду Вокайени меня когда-то звали Дрейном.

— Дрейн, — мягко повторяешь ты. — Можно я тоже так буду тебя звать? Он улыбается: — Когда мы свободны от имперских ушей.

— И глаз, — добавляешь ты, придвигаясь ближе к нему под темнеющим небом. — Мой дорогой Дрейн…

Она улыбнулась. Да, это был отличный год. Она многому научилась с того дня в Мохенджо-Даро, когда позвала на помощь, и ТЕРРА послала Ганнибала Форчуна и Уэбли спасать ее. Она тогда называла большинство специальных агентов, и Ганнибала Форчуна в особенности, «профессиональными героями» и не очень доверяла им. Но после того, как они вместе с Ганнибалом смотрели в лицо смерти и пробились через озверевшую от крови толпу варваров, она постепенно начала понимать, из чего состоят мужчины вроде Ганнибала.

Нужно быть совершенно особенным человеком, узнала она, чтобы успешно работать секретным агентом. Большинство их было мужчинами. Это не самые легкие люди, с кем можно жить, потому что есть слишком много человеческих черт, которые они просто не могут себе позволить.

Каждый агент, обнаружила она, ищет свой собственный способ компенсации того, чего он вынужден лишаться из-за своей профессии. А обычные люди иногда даже не подозревают, каким богатством владеют, считают это чем-то само собой разумеющимся. Иногда спецагент выбирает не самые лучшие заменители; иногда он должен выработать в себе презрение к ценностям, которые превозносят другие люди, и он часто бывает вынужден изо всех сил держаться своего презрения, иначе рискует потерять все.