Четвертый валялся рядом. Один из них был забит особенно глубоко, и на нем по-прежнему висела кисть руки. Человеческой, без сомнения. Но больше ничего не было — тело куда-то подевалось. Ну, а поскольку именно на этом месте начиналась и устремлялась в глубь коридора цепочка кровавых следов, которая, однако, быстро заканчивалась, нетрудно было сделать выводы. Если человек, прибитый гвоздями к стене, хладнокровно вырывает свои конечности из. этих самых гвоздей и так же хладнокровно расстается с рукой, захваченной особо неподатливым гвоздем, а после этого абсолютно спокойно удаляется, делая вид, что ему совершенно небольно (судя по следам, шагал он ровно, не шатаясь и не останавливаясь), то кто он после этого? Правильно, ходячий мертвец.

Я внимательно прислушался к царившей вокруг тишине. Где-то капала вода, но больше я ничего подозрительного не услышал. В отличие от ярко освещенного сектора № 4, в этом коридоре было полутемно. На потолке торчали точно такие же лампы, как и там, но горела в лучшем случае одна из пяти. К счастью, глаза у меня оказались просто превосходные, и подобные мелочи меня не взволновали.

И все же двигался я как можно осторожнее. Если уж меня программировали для диверсий и убийств, будем работать по программе. Может быть, вообще переместиться на потолок? Я уже пробовал, по потолку я могу передвигаться так же быстро, как и по полу. Даже хорошо, что я такой легкий, мой вес выдержит даже гнилая штукатурка.

Чем дальше я продвигался по темному коридору, тем отчетливее видел различия между сектором № 4 и остальной частью станции «Уран». Там валялась уйма людей, убитых с разной степенью жестокости, здесь не было ни одного. Зато частенько встречались кровавые лужи, пятна и отпечатки. Там были сломаны только компьютеры, все остальное пребывало в целости и сохранности. Здесь словно бы прошла орда варваров — все было порушено и разгромлено. никого вокруг…

Я даже не сразу заметил эту фигуру — таким незаметным он был на фоне серых стен. Похоже, человек — две руки, две ноги, ростом немного ниже меня. Закутан в мутно-серый плащ из какой-то шерсти. Лица не видно — наглухо закрыто резиновой маской, похожей на приплюснутый противогаз. Даже глаз не видно — пара грязных стекляшек, и только-то.