Поэтому, заморочив им головы своими трюками с ловкими перекидываниями арматурины из руки в руку и тем, что она чуть ли не со свистом вращалась у меня в руках, я высоко подпрыгнул, закрутил в воздухе винта и смачно, от всей души, врезал почти всей ступнёй Ваёпе из десятого а класса по морде. Этим ударом его снесло, как курочка Ряба яйцо, в детской сказке. Один из двух оставшихся в строю бойцов рванулся вперёд, чтобы сбежать с места столь печальных событий, но я был начеку и как только он приблизился, сделал шаг в бок и стремительно выбросил руку, жестко остановив его ударом в кадык, отчего ноги и задница продвинулись дальше, но вот верхняя часть туловища и голова с шеей остались на мести и Тяпа ляпнулся на задницу, после чего скрючился и захрипел. Его дружок и одноклассник из десятого «Б», Калым, бросил нож и взвыл:

– Всё, Карузо, я сдаюсь. Хочешь, попрошу прощения. Отбросив в сторону арматурину, я зло прорычал:

– Какое прощение, Калым? Вас здесь было пятеро на одного. Ну, представь себе что ты на ковре в спортзале. Давай, дерись.

Мой противник, который был когда-то особенно безжалостен ко мне, принял что-то наподобие стойки, выставив вперёд правую руку. Позиция была просто шикарная для проведения внезапной атаки. Правой рукой я с силой бросил берет ему в лицо, левой ухватил за руку, а затем локтем правой засадил в пятак, после чего, не выпуская руки, сделал резкую даже не подсечку, а нанося сильный удар под колено, свалил на землю и так взял руку на болевой приём, закручивая её и ломая в локте через ногу, что Калым сначала заорал от боли, а затем потерял сознание. Судя по хрусту, связкам в локтевом суставе была хана. Спортом ему точно не придётся заниматься. Все мои враги были повержены. Кто-то громко стонал, а кто и вовсе плакал. Ну, как раз это не вызвало во мне никакого сочувствия и я принялся их всех укладывать мордой в землю руки за голову. Все повиновались мне беспрекословно и только один Сипель, выполняя мой приказ с неохотой, хриплым от бешенства голосом прорычал: