Проснулся я сам, без напоминания Лены, наиболее вероятного кандидата на роль моей шестой и, надеюсь, последней жены, о том, что мне пора завтракать, одеваться и отправляться на работу. В следующую же секунду я услышал весёлый, молодой и жизнерадостный голос мамы, крикнувшей с кухни:

– Боря, вставай! Не проспи, сынок, школу. Я побежала, завтрак на столе.

Вслед за этим хлопнула дверь, а ещё через несколько секунд калитка и лязгнул задвигаемый засов. Всё было, как наяву и я, понимая что мне всё это снится, моё детство и мама, машинально открыл глаза и невольно вскрикнул:

– Что за чёрт!

Да, уж, удивиться было с чего, ведь я увидел перед собой не свой домашний кабинет и не работающий компьютер, перед которым только что задремал, а маленькую комнатку в родительском доме, обшарпанный шифоньер, простенький книжный шкаф и старый письменный стол у окна. На столе лежало несколько тетрадей, дневник, а на самом краю моя светло-коричневая, вся разрисованная шариковой ручкой, папка на молнии с учебниками. Ещё на стене висел так никогда и недоделанный планер – итог восьми месяцев хождения в авиамодельный кружок дома пионеров, а рядом с ним моя самая большая ценность, плакат чешского певца Карела Гота с автографом. Бог мой, что же это случилось? Я машинально взглянул на свои руки и удивился. На них не было татуировок, которые мне накололи в армии. На левом предплечье не стало десантника, спускающегося на парашюте, а на правом штык-ножа, который обвивала кобра с раздутым капюшоном. Отбросив одеяло, я вскочил на ноги, подбежал к окну и отдёрнул занавеску. За окном я увидел наш сад весь в яблоневом цвету.

Ничего не понимая, я сел на стул за письменный стол потому, что у меня просто задрожали колени. Как только я положил руки на стол, то немедленно увидел перед собой призрачный, полупрозрачный, но тем не менее всё же достаточно яркий монитор компьютера, перед ним клавиатуру, справа от неё коврик, а на нём беспроводную мышку.