В тишине и покое Птенчиков вновь занялся выполнением асан и полюбил бродить на руках по тронутой осенним увяданием земляничной полянке, гадая, сумел бы Ван Дамм съесть ягодку с куста, не выходя из стойки на голове. По утрам за ним залетал аэробот и увозил в Институт истории.

В будущее историки не летали, но прошлое осваивали активно. Птенчиков с некоторым разочарованием узнал, что наука отрицает существование параллельных миров, выдуманных его современниками. Реальность одна. Но сколько в ней таится возможностей! К примеру, захотелось ненасытному исследователю воочию увидеть Юлия Цезаря. Пожалуйста, история не совершит от этого истерических скачков. Если бы существовала летопись, отражающая все слова и поступки всех людей планеты во все времена, в ней было бы записано, что такого-то числа к великому императору Рима подошел какой-то чудак и сказал: «Привет!» Оказавшись в прошлом, человек всего лишь вплетается в сложную мозаику общества, увеличивая его численность на одну единицу. Удалось выбраться? Что ж, в покинутом времени стало одним человеком меньше. Возможно, «аборигены», расхлебывающие последствия неожиданного визита, сложат пару-тройку легенд по теме. И вполне вероятно, что эти легенды пройдут через века, обрастая по пути немыслимыми подробностями. Но того, кто умудрился создать проблемы в прошлом, никогда больше не подпустят к машине времени.

А знаете, как появилась машина времени? Ее изобретатель собрал в охапку все чертежи и кипу специальной литературы, прилетел в прошлое к самому себе, юному ученику седьмого класса, и сказал: «Дерзай, мальчик. Когда ты сумеешь понять всё, что здесь написано, ты построишь машину времени». И полетел обратно. Так как знал, что начиная с того самого седьмого класса совершенно забросит скейтборд и станет настоящим книжно-компьютерным червем (или по отношению к компьютеру следует сказать «вирусом»?), а через пятнадцать лет построит-таки машину времени, на которой, собрав в охапку чертежи, полетит к самому себе…