Помолчав, старшина окликнул Лавочку:

— Федя. Когда ехать сможем?

— Уже можем, товарищ старшина, — тихо ответил тот. — Я всё сделал.

— Тогда собираемся. Людмила Ивановна! Собирайтесь. Андрей поможет, — и хлопнул меня по плечу. — Давай, действуй!

Трясясь в кузове, скачущей как чёрт знает что полуторке, я наконец узнал где мы находимся. Как оказалось, мы движемся в сторону Фастова, до которого оставалось километров сорок. А услышав мой вопрос о том, какое сегодня число, старшина немного обалдел.

— Понимаешь, старшина. Запутался я в конец. Ещё и под близкий взрыв угодил, — старшина понимающе кивнул.

— Бывает. Сознание терял? — получив утвердительный кивок подытожил. — Значит, сотрясение было. Не удивительно, что запутался. 15 июля сегодня.

Только я попытался вспомнить хоть что-то об этом дне сорок первого и Фастове, как раздался резкий треск, полуторка дёрнулась и встала. Через мгновение, над бортом показалось виноватое лицо Лавочки.

— Всё, товарищ старшина. Приехали! Коробке хана.

В какой-то момент мне показалось, что старшина взорвётся, но он покосился на появившихся рядом с машиной детей и Людмилу только пожевал губами и скомандовал.

— Значит дальше — пешком! Слушай команду: забираем по максимуму продукты, вещей минимум. Покосившись на меня, он неожиданно протянул мне мой Вальтер и запасную обойму.

— Только не дури Андрей. Давай нагружаться.

Через полчаса, навьюченные как верблюды, мы шагали по пыльной дороге. Из-за малышни и Люды двигались медленно, да и на небо смотреть приходилось частенько. Я не удивлялся, читал, как немцы даже за одиночками любили поохотиться. А вот что удивляло, так это отсутствие какого-либо движения по дороге. Когда я заикнулся на эту тему, старшина буркнул.