— А вы бы мне поверили, если я бы вам в пути сказал, что я вас выкупил только для того, чтобы освободить?

— А почему бы и нет?

— А потому, что не поверили бы. И я бы сам не поверил. Подумал бы, что меня обманывают, заговаривают, лишь бы я не убежал, лишь бы я не убил того, кто купил. А в вашем положении мне было легче контролировать вас, пока вы считали себя рабами: я к вам строг, слежу за каждым вашим шагом, мой киборг «ночной сторож» вполне может вас оглушить, если вы вздумаете меня убить во сне или просто убежать. А скажи я вам, что вы свободны, мне волей-неволей пришлось бы демонстрировать свою дружественность и расположение, не контролировать вас, а любой мой неосторожный жест мог показать вам, ждущим нечто подобное, что что я лгу. Хотя на самом деле я бы не лгал… И любоё моё неосторожное движение могло стать для меня в таком случае последним. Хотя я и не лгал… Ну, ты понимаешь.

— Понимаю, — Ли задумчиво прожевала яблоко, откусила ещё:

— Вот потому ты и странный, что всё рассчитываешь. И всё-таки, что бы ты сделал, попадись нам на пути патруль?

— Не знаю, — Маус пожал плечами и улыбнулся. — Выкрутился бы.

— Маус, блин, так охота с тобой пойти! Это ведь и моя заслуга, я ведь тебе рассказал про караван! — Пройн стоял на краю дрента опираясь на костыли, щадя простреленную ногу.

— Ничего, я привезу тебе домашнего пирога, — Маус дружески пожал руку сержанту.

— Смотри: ты обещал!

— Обязательно! — Маус пожал протянутую руку, в последний раз окинул взглядом базу Айлайцев и направился на восток, к дому, откуда были похищены две девушки, шагающие теперь рядом с ним.

За несколько последующих дней Маус и девушки встретили всего ничего: один караван банкира, у которого Маус сменил ненужные ему английские фунты на обычные креды, и купил несколько стальных монет разведчиков.