Впрочем, сердце у него ёкнуло не от того, что из Москвы его каким-то ветром занесло в Пятигорск, куда он должен был ехать после Краснодара. Куда больше его испугало даже не то, что он в один миг перенёсся с Покровки на улицу Теплосерную, что он сразу же определил как по номеру трамвайного маршрута, так и по домам напротив, мимо которых он неоднократно проезжал на автомобиле, а то, что какой-то мужик в трамвае читал газету "Известия". На первой полосе газеты он успел хорошо рассмотреть портрет Брежнева. Сергей огляделся по сторонам и увидев справа метрах в ста трамвайную остановку, уныло побрёл к ней, стараясь успокоиться.
Было тепло, что его вовсе не удивляло, ведь в Пятигорске в феврале месяце такое случалось куда чаще, чем в Москве. Тут Сергей мысленно крикнул: – "Стоп! Почему ты думаешь, что это февраль? Всё правильно, Серёга, это именно Пятигорск, вон и Машук видно справа, между домов и даже канатно-подвесная дорога работает. Февраль? Вполне может быть, вот только какого года? Судя по тому, что Васильевский остров ещё не застроен, я точно угодил в прошлое и дорогой Леонид Ильич ещё жив. Блин, какой же здесь теперь год и что мне делать? Чёрт побери, на хрена мне всё это сдалось и как я тут оказался?" Он дошел до остановки, поставил на лавочку баул, сумку, снял с себя шапку, расстегнул куртку и сел рядом с своими сидорами, которые ему так и не удалось сдать в багаж. Вспомнив о том, что по пути в офис выкурил последнюю сигарету и выбросил пустую пачку, он расстегнул дорожную сумку.