- Нельзя ли войти в дом, хире Бофранк? Я расскажу вам все по порядку.
- Что ж, прошу, - сказал Бофранк, пропуская неожиданного гостя внутрь.
Ничем не выказав своего мнения о скромной обстановке и еще более скромном завтраке, что остывал на столе, юный Фолькон сел на стул, поставив шпагу меж ног, и попросил:
- Если я нечаянно прервал вашу трапезу, хире Бофранк, то прошу вас, не стесняйтесь, продолжайте, меня это ничуть не смущает.
- Могу предложить вам вина, - не слишком приветливо сказал Бофранк, беря вилку, но Фолькон покачал головою:
- Еще слишком рано, к тому же я почти совсем не пью.
- Тогда рассказывайте; мне уже скоро на службу.
- Дело в том, - начал юноша, - что в архиве я работаю по причине своего возраста, недостаточного для поступления в Академию. Однако я попросил отца устроить меня хотя бы туда. Это, знаете ли, дисциплинирует, к тому же я хочу приучить себя ко всему, с чем придется столкнуться, заранее.
- В архиве?!
- Я по возможности посещаю места преступлений, в том числе весьма омерзительных, и переношу это не в пример лучше многих великовозрастных гардов, - с достоинством произнес Мальтус Фолькон. - Но к делу. Недавно, разбирая бумаги, я обнаружил ваш подробный доклад, описывающий ряд убийств, совершенных в некоем удаленном поселке.
- Это дело давно все забыли, и сам я предпочел забыть! - резко сказал Бофранк.
- Может, и так, хире... Признаться, я никак не выделил доклада среди иных документов, которые я прилежно прочитываю и изучаю. Я бы и не вспомнил о нем, если бы не вчерашнее происшествие на улице Поденщиков.
- Что за происшествие? - Бофранк налил себе вина, поймав при том укоризненный взгляд юноши, и нарочито сделал большой глоток.
- Продажная женщина, хире... - Фолькон покраснел. - Возможно, вы слышали, что на улице Поденщиков убили продажную женщину.
- Стану я собирать слухи, - с раздражением заметил Бофранк, ковыряя вилкою еду. - Мало ли убивают продажных женщин в городе с населением в добрые пять сотен тысяч? Коли мы станем грустить о каждой, не хватит времени на добрых людей.