– Где золото? Камни? Где украшения?

Странно! Чужеземец разговаривал на понятном ему языке. Выходит, зря говорили, будто на свете есть народы, которые изъясняются между собой столь непонятно, что…

– Где золото?! – повторил чужеземец.

Служитель пожал плечами. Золота в поселке не было. Зачем оно? Его не съешь, им не согреешься, ножи из него быстро тупятся. В обмен на знаменитый яд ловцы бесхвостых ящериц брали пригодные в хозяйстве вещи. Служитель так и объяснил. Его ударили. Он повторил. Его ударили еще и еще. Потом он ничего не помнил…

… И очнулся уже на палубе диковинного корабля. В море темнело, а на берегу было еще достаточно светло – там догорал бамбуковый поселок. Служитель со связанными руками сидел, прислоненный спиной к мачте. Неподалеку от него толпились болезненно-бледные чужеземцы, а совсем рядом, заглядывая служителю прямо в лицо, стоял тот самый чужеземец, что заговаривал с ним в храме. И он опять заговорил. Спросил:

– Ты служишь в храме?

– Да.

– Кто твой отец?

– Двенадцатирукий.

– Где он?

Служитель улыбнулся. Двенадцатирукий отлит из чистого золота, он выше чужеземного корабля и по колени усыпан настоящим жемчугом и драгоценными камнями. К храму Двенадцатирукого четыре дня пути по берегу моря, потом пять вверх по реке, шесть по болоту, семь через горы, а потом… Служитель улыбнулся. Нет, он не скажет. Не потому, что он чтит Двенадцатирукого, духовного отца всех служителей, смотрителей, отправителей и вершителей таинств. Нет, просто он смотрел на догоравший поселок и улыбался. Он знал, что где-то очень-очень далеко есть еще один совершенно такой же поселок, который не сгорел.