— Прочь, — бросил хозяин Кемт.

Чати, два стражника, верховный жрец оскорбленного надругательством над мертвыми Амона-Ра, все попятились к дверям. Рамзес на них не смотрел, он изучал неизвестного.

Едва все вышли, неизвестный, нарушив правила, вновь опустился на колени, коснулся лбом пола и проговорил, четко, по-жречески отделяя слога:

— О Ра-мзес-мери-Амон-Ра-хек-Маат! О Ушр-Маат-Ра-сетеп-ен!

Иной бы вздрогнул, из тех, прежних. Рамзес просто спросил:

— Ты знаешь мои тайные имена?

— Да, Великий Дом.

— Ты знаешь, что теперь я буду сомневаться, предать тебя смерти или наградить, как обещано?

— Да, Великий Дом.

— Ты действительно можешь назвать имя преступника и выдать его мне?

— Да, Великий Дом. Сейчас преступник уже не в силах бежать.

— Почему ты не хотел, чтобы имя злодея слышали мои слуги?

— Эта тайна для одного тебя, о Великий Дом. Поступай с ней, как сочтешь нужным.

— Я всегда поступаю так, как считаю нужным. Ну, говори: кто вор, кто это, как его зовут?

— Это я, — ответил пришедший, — меня зовут Ба-Кхен-ну-ф.

Стасим первый

Строфа

Мир людей: Кассандра

Детская душа Кассандры состояла из двух деталей. Впоследствии, безвозвратно взрослея, детская душа приобрела еще третью и, пожалуй, главную деталь — горечь разочарования. Но пока что мир был молод, мама Гекуба то и дело видела во сне какие-то факелы, горящие у нее во чреве, — и рожала Приаму одного сына за другим. В перерывах между основным занятием Гекуба рожала девочек.