Есть две дороги: вниз по реке и вверх по реке. Других дорог нет. Здесь незачем было изобретать колесо. Это даже кощунственно: волочить по земле божественный диск Ра. И первое же племя, ворвавшееся в дельту на колесницах, несмотря на безнадежную свою дикость, на незнание сокрытых имен богов, сумело урвать кусочек священной долины и уснуло счастливое на страницах истории в обнимку с названием «гиксосы».

Они, видимо, громко кричали, гоня напуганных лошадей в атаку.

Но местное солнце не терпит полутонов. Ты либо жив, либо мертв. Либо на восточном берегу, либо на западном. Ищущие прохлады становятся добычей крокодила, иначе — себека.

— Уже достаточно темно?

— Да. Вполне.

— Кому идти первым?

— Неважно.

— Я думаю, мне. В прошлый раз шел ты. И в позапрошлый ты. А я шел первым только в самом начале.

— В самом начале было опасней всего.

— Сегодня пойду я. Я и ты — мы одно целое. А если опять пойдешь ты, появится слишком большое отличие.

— Хорошо.

— Как бьется твое сердце, Ба? Не дрожит ли твоя тень? Не подведет ли тебя твой ка?

— Мой ка — это ты.

— Жрецы утверждают, что у каждого из нас собственный ка.

— Я не верю жрецам.

— Я помню. Ты еще не устал повторять: «я не верю жрецам, я не верю жрецам»?

— К делу.

— Жрецы бывают разные и разных богов. Кое-кому стоит верить.

— К делу!

— Вот он!

— Камешек, камешек, что бы мы без тебя делали?

— Тихо…

ТИШИНА.

— …Сколько прошло времени?

— Не больше, чем следует. Все, я внутри. Давай…

— Я всегда удивляюсь, как отец не просто устроил этот камень, но и рассчитал угол, где нас никто никогда не способен увидеть.

— Отец был геометром. Его научили жрецы.