Ловчий брезгливо поморщился – он не мог представить себе более жалкого зрелища.

Под ногами лежала булыжная мостовая – почти такая же, как когда-то… Давным-давно… Тревожно гудели, переговаривались колокола.

– явственно звучало в их раскатистых мощных голосах.

Круг замкнулся. Он вернулся в то место, откуда и пришел когда-то. Если все получится, они отвоюют этот город.

Колокола уже не звонили, но отзвук еще долго – и совсем осязаемо – висел в неподвижном воздухе.

Ловчий улыбнулся и мимоходом коснулся своего счастливого амулета. Старый серебряный крестик всегда приносил ему удачу.

Забавно, многие из братьев боялись этого символа как огня. По мнению Ловчего, весь вопрос был в вере. Он не задумывался, не пытался анализировать, он знал, что крестик, который был с ним с незапамятных времен, не мог причинить ему вреда.

– Я вернулся, – сказал Ловчий городу и, влившись в толпу, зашагал по мощенной крупным булыжником площади.

Примерно через час ему была назначена высочайшая аудиенция.

– Моя королева, – Ловчий церемонно склонился перед высокой медноволосой женщиной и почтительно поцеловал край ее платья.

Для него это платье всегда оставалось белым, несмотря на всю пятнающую его грязь. Он просто не замечал таких мелочей, ведь она – его госпожа, его королева.

Женщина была удивительно красива: рассыпанные по плечам в беспорядке тугие медные кудри, огромные, пронзительные зеленовато-карие глаза. Если заглянуть в эти глаза, казалось, будто стоишь на краю глубокой пропасти, опасной и манящей одновременно. Они были так хороши, что смотреть в них было почти невозможно. Слишком больно, слишком ярко, слишком… опасно. Одета она была в белый кожаный корсет и сетчатую юбку – кое-где порванную, кое-где заляпанную застаревшими пятнами крови и украшенную по подолу увядшими бордовыми розами.