Нодье писал о нем, о Рабле, и многих и многих других в своей знаменитой "Библиографии безумцев", отмечая, что Свифт и Вольтер очень много почерпнули из "Путешествия на Луну" гениального француза, и многим, соответственно, обязаны ему.

Он был настоящим рыцарем - миролюбивый, кроткий библиофил Шарль Нодье. Говорят, что тема непризнанного гения - его излюбленная тема, но это не совсем так. Непризнанный гений - это человек, по определению, не замеченный современниками и несправедливо забытый потомками лишь потому, что толпа не в состоянии оценить его труд и мастерство. Однако Нодье волнует не столько несправедливость человеческих суждений, сколько неравная битва между человеком и гораздо более серьезным противником - Временем, либо Историей. Его пугает жестокость и непредсказуемость, слепота случая, лишающего автора надежды на признание. Нодье воюет против несправедливости истории, стараясь всякой малости отыскать место в ее необъятном пространстве.

Каждый день, невзирая на любое ненастье, он отправлялся в свое неспешное странствие по набережной Сены, где в ту пору располагались букинистические лавочки и лотки под открытым небом. На них связками продавались книги. Когда дешевые и грубые поделки, которые страшили изысканного и утонченного библиофила своей непритязательностью и примитивностью, когда - редкие экземпляры, продаваемые за вполне разумные деньги, а когда и редчайшие сокровища - потемневшие от времени и одиночества, лишившиеся заботливых и любящих хозяев, вещи, которым сам продавец не знал цены.

Нодье спасал их - потерянных, неприкаянных, обреченных на гибель в кондитерских и бакалейных лавках, в сапожных и кожевенных мастерских. Он измерял линейкой поля, по-детски радуясь, если в найденном экземпляре они, необрезанные, были на несколько миллиметров шире, нежели в ранее найденных; он скрупулезно изучал факсимильные оттиски, заметки на полях и примечания.