- Не болтай глупостей, Сэмми. Тридцать первого июня не бывает.

Сэм был невозмутим.

- Да, все так говорят. Но я проснулся с ощущением, что сегодня тридцать первое июня, и никак не могу от этого отделаться.

- Сэм, я вам скажу одну вещь, - проговорил Диммок, все еще не спуская с него глаз. - Вы мне нравитесь, хотя по идее и не должны бы.

- Присоединяюсь, Д.Д., - подхватил Филип Спенсер-Смит.

- Зачем вы служите у нас? - продолжал Диммок. - Сколько раз ни спрашивал себя, не могу понять.

Сэм задумался.

- Потому что я плохой художник. Не по вашей мерке, а по моей. Вот я и служу у Уоллеби, Диммока, Пейли и Тукса... и зарабатываю себе на хлеб. Кстати, что это за Тукс, черт бы его побрал? Может, вы, Уоллеби и Пейли, выдумали его?

- Тукс - это наш финансовый бог, - ответил Диммок.

- Парень первый сорт, - сказал Филип.

- Писаный красавец, - сказала Энн.

- Верно, - подтвердил Диммок. - И - только строго между нами! - смрадный человечек. Эх, не надо бы мне этого говорить!

- Нет, почему же, - возразил Сэм, открывая папку. -Ведь сегодня тридцать первое июня. Ну, так вот. - Он вынул сверкающий яркими красками рисунок и поставил на стул. Это был портрет принцессы Мелисенты Перадорской, и, надо сказать прямо, портрет отличный. - Вот что я сделал для "Прекрасной дамы" до двух ночи провозился. Прежде чем обсуждать, попытайтесь уловить самую суть. - Но, пока Диммок и Энн улавливали суть, Сэм отвел Фила в сторону, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. - Послушай, Фил, что это за карлик шныряет здесь с самого утра, в красно-желтом камзоле и штанах в обтяжку?

- Карлик? Я не видел никакого карлика.

- Он все время тут крутился. Так и лезет в глаза.

- Должно быть, позирует кому-нибудь в художественном отделе, Сэм.

- Он молчит как пень. Заглянет в дверь, ухмыльнется, кивнет - и след простыл.

- Сэм, старина, у тебя богатое воображение!