После этих поистине убийственных слов Аркадий был уже не властен над собственным лицом. Субъектов с подобным выражением надлежит немедленно брать в наручники. Что собеседник каким-то образом проник в его мысли, Залуженцева скорее ужаснуло, чем удивило: молодой человек наверняка имел отношение к органам, а от них, как известно, всего можно ждать. Подобно многим культурным людям Аркадий с негодованием отвергал бытовые суеверия, но в инфернальную сущность спецслужб верил истово и безоглядно.

— Но вы же…. не подумали, надеюсь… — с нервным смехом проговорил уличенный, — что я всерьез собрался…

Юноша встал, однако для того лишь, чтобы подсесть поближе.

— «Воздух» кончился? — участливо спросил он вполголоса.

Воздух и впрямь кончался, накатывало удушье. Аркадий был уверен, что сейчас из-за темно-зеленых плотных шпалер по обе стороны аллеи поднимутся еще несколько рослых парней с такими же выдающимися подбородками — и начнется задержание…

— А на пару дельце слепить? — еле расслышал он следующий интимно заданный вопрос.

Ответил не сразу. Со стороны могло показаться даже, что Аркадий Залуженцев всерьез обдумывает внезапное предложение. На самом деле услышанное только еще укладывалось в сознании.

Уложилось.

— Нет… — торопливо произнес Аркадий. — Я… э-э… я — волк-одиночка, я… И потом, знаете, — соврал он, — банки не моя специальность…

Или не соврал? Пожалуй, что не соврал… В любом случае был чертовски польщен. За равного приняли.

Юноша посмотрел на него с изумлением.

— Слышь! — одернул он. — Волк-одиночка! Пробки перегорели?.. — Обиделся, помолчал. — Короче, так… Тайничок один вскрыть надо… за городом.

— Чей тайничок? — заискивающе спросил пристыженный отповедью Залуженцев.

— Да хрен его знает, чей… Ничей пока.

— Что-нибудь ценное?

— Не-ет… Так, чепуха. На статью не тянет…