Торн растворялся в толпе, чтобы уйти от любопытных взглядов. Он выхватывал отдельные слова и обрывки разговоров. Все без исключения разговоры, видимо, вращались вокруг поведения определенной группы, называемой всеми «они». Вокруг царило открытое неприятие данной группы.

Для поднятия авторитета, решил Торн, должна быть только какая-нибудь диктатура.

— Наше отделение теперь вкалывает в двенадцатичасовой смене. Говоривший был похож на машиниста: на его комбинезоне поблескивали металлические стружки.

Его спутник кивнул.

— Я только хотел бы узнать поточнее, что это за новые детали поступают к нам все чаще и чаще.

— Какое-то крупное дело намечается.

— Да, видимо, так. Что же они замышляют?

— Какое-то крупное дело намечается.

— Да, но хотелось бы, по крайней мере, выведать его название. Другой мужчина только тихо, украдкой рассмеялся.

Торн побрел дальше и скоро оказался позади группы пожилых женщин.

— Наша бригада в результате повышения производительности труда изготовила более семисот тысяч одинаковых деталей. Я пересчитала их.

— Тебе-то от этого никакой пользы.

— Нет, но они к чему-то готовятся. Подумать только, сколько народу привлекли. Всех мужчин от сорока одного года и женщин с тридцати семи лет.

— Сегодня вечером они приходили дважды и искали так называемых саботажников. Забрали Джона.

— У вас уже ввели новую форму проверки? Все должны стоять в длинных очередях, а потом отвечать на разные вопросы, кто есть кто и чем занимается. Конечно, вопросы простые, но кто не в состоянии на них ответить, того куда-то уводят.

— Но таким образом они вряд ли поймают саботажников. Узнать бы, кого они пытаются схватить на самом деле.

— Давайте лучше вернемся в ночлежку.

— Нет, еще рано.