Лейя часто спрашивала себя, каково было бы членам временного правительства узнать, что молчаливый помощник рядом с ней четко фиксирует каждое произнесенное слово, будь то на официальных встречах или в кулуарных беседах. Похоже, некоторых это выбило бы из колеи.

— Еще молока, ваше высочество? Или печенья?

— Нет, спасибо, — Лейя покачала головой. Только не молока. — Мой живот уже совсем успокоился. Это все… ну, ты знаешь, из-за Люка.

— Из-за того, что его так волнуют последние девять недель?

— Так давно? — нахмурилась Лейя. Зима пожала плечами.

— Вы были так заняты, — произнесла она со свойственной ей дипломатичностью.

— Расскажи мне подробнее, — хмуро попросила Лейя. — Я не знаю, Зима, я действительно не знаю. Он сказал Ц-ЗПО, что скучает по Бену Кеноби, но сдается мне, что это еще не все.

— Возможно, он так озабочен вашим состоянием, — предположила Зима, — уже девять недель назад все должно было наладиться.

— Очень может быть… — согласилась Лейя. — Но именно тогда Мон Мотма и адмирал Акбар начали подталкивать правительство осесть здесь, на Корусканте, и именно в то же время мы начали получать сообщения из приграничных областей о каком-то гениальном тактике и стратеге, принявшем на себя командование имперским флотом, — она развела руками. — Вот и выбирай…

— Я полагаю, вам надо подождать, пока брат созреет для разговора, — вслух меланхолично размышляла Зима. — Может быть, капитан Соло сможет вызвать его на откровенность. Когда вернется.

Лейя сжала пальцы, волна гнева и одиночества захлестнула ее. В адрес Хэна, который все еще сам отправляется с очередными дурацкими миссиями, бросив ее здесь совсем одну, она еще придумает немало теплых и нежных словечек…

Вспышка гнева погасла, сменившись чувством вины. Да, Хэн опять в отъезде, но ведь даже когда он был здесь, им с таким трудом удавалось видеться друг с другом. Все больше и больше ее времени поглощала работа по формированию нового правительства, бывали дни, когда она едва успевала поесть, оставляя в одиночестве своего мужа.