А может, все это и враки, а на самом деле отморозил Саболыч ее по пьяному делу, уютно заночевав в сугробе, а наутро сердобольные эскулапы из Склифа левосторонне укоротили его сухопарое тело на четыре животрепещущих дециметра, а может…

Черт его знает, где потерял ногу Саболыч. Да и не важно это. Интересно другое…

Рассказывают, что осточертело Саболычу ковылять на костылях, и задумал он обзавестись протезом.

Сказано — сделано. Собрал он кое-какие бумажки, подкопил денег, сделал заказ и принялся ждать.

И спустя какое-то время Саболыч, сияя радостным лицом, полный счастливых предвкушений, сидел в своей холостяцкой комнатушке со стаканом в руке и почтительно изучал деревянный, с прочными ремешками, протез, приятно пахнущий свежим лаком и коровьей кожей.

Осушив стакан, он долго, с увлечением прилаживал протез к культе, потом, приладив, вбил искусственную ногу в крепкий новый башмак, завязал шнурки и довольно уверенно поднялся со стула. Сделал шаг, другой, третий… Получилось! Саболыч улыбнулся. Подошел к большому зеркалу.

— Хорошо! — воскликнул Саболыч. — Как настоящая! Очень хорошо!

Попробовал пройтись по комнате. Опять получилось. Да еще как получилось!

Налил. Выпил.

Опять прошелся по комнате, кокетливо, даже можно сказать, ухарски припадая на здоровую ногу. Заржав от удовольствия, Саболыч снова подошел к зеркалу и с уважением оглядел себя всего, с головы до ног. Он был вполне счастлив.

Опять налил, опять выпил.

Жизнь казалась прекрасной.

Теперь можно без труда жениться, подумал Саболыч с энтузиазмом.

Долго крутился он перед зеркалом, нравясь себе все больше и больше. И вдруг будто стопудовый колокол загудел в нетрезвой башке мнимого счастливца.