Я покачнулся. Так, значит, Сталин мне не только приснился… Он еще и материализовался?!
Тут я должен дать небольшое пояснение. За несколько дней до описываемых событий мне приснился Буденный. Никогда не снился, а тут… В моем предутреннем похмельном сне командарм Первой конной скакал на шустрой лошаденке и молодецки помахивал сабелькой.
Вот он подскакал ко мне, осадил скакуна… Холодным огнем полыхнуло лезвие страшного клинка… Я в ужасе вжал голову в плечи и…
В ту же секунду я проснулся и, вытаращив глаза, увидел, что на краю моей кровати сидит Буденный и тоже таращит на меня глаза…
Вежливо представившись, лихой кавалерист через некоторое время исчез.
Я же долго сидел на постели, стиснув гудящую голову руками, и думал, что пора завязывать… А не то за Буденным последуют Наполеоны и Александры Македонские, а там и до сумасшедшего дома рукой подать…
Знал бы я, что дело было вовсе не в моем пьянстве… Вернее, не только в нем…
— Мы, коммунисты-большевики, — тем временем вещал Сталин, — посовещались и постановили, что отныне все в мире будет подчиняться нашим большевистским законам. Из Гегеля, Канта, Фихте и Фейербаха, этих видных философов прошлого, мы взяли самое существенное, мы, так сказать, острым ножом диалектического материализма вспороли брюхо их устаревшей философии и вышвырнули на свалку Истории протухшую идеалистическую требуху, которой были набиты их теоретические желудки.