Роза сбилась с петли, ойкнула и принялась исправлять вязанье.

Семенов собрался было встать, чтобы уйти, но что-то его остановило.

— Но вы, Сергей, человек хороший, — продолжила Роза, словно не заметив семеновского движения. — Вы действительно живете не для себя, это же сразу видно. Чем-то этим вы похожи на цыгана. Да-да, не удивляйтесь, настоящий цыган живет не для себя, а для семьи, и только в семье он счастлив по-настоящему. Смеетесь? А зря… Сейчас я вижу, что вас что-то мучит. Давайте я попробую вам помочь. Вон, возьмите колоду карт. Нет, новую, из коробки. Перемешайте тщательно, ну, не ленитесь, Сергей, еще помешайте. Теперь сдвиньте и разложите на две части.

Цыганка отложила вязанье, взялась за карты, разложила, задумалась.

— Да, дела… Впервые такой расклад вижу, как туз-то пиковый лег. В общем, так, о прошлом я тебе говорить не буду, сам его знаешь. О жене бывшей думать забудь. Знаю, что любишь ты ее до сих пор, но не помощница она тебе в той обузе, что взвалил ты на себя сам. Будет тебе письмо от нее, которого ты так ждешь, но не порадует оно тебя. Другая тебя любовь ждет, Сереженька, сладкая и горькая одновременно и очень короткая. Испытания тебя ждут великие, ой, жуткие испытания и люди недобрые. Вон, смотри, как разлеглось-то. Справа-то все красное, а слева чернота непроглядная. Значит, определен твой путь в борьбе между злом и добром, и не ошибиться бы тебе, не принять бы зло за добро и наоборот. Но вот туз этот меня беспокоит, не так как-то он лег. Давай-ка, Сереженька, я тебе по руке погадаю.

Цыганка взяла Семенова за руку, надела очки, нахмурилась.

— Вот что, Сереженька, когда придет минута отчаяния, не торопись и побереги последний патрон для врага…

— А как же сны мои? — спросил Семенов. — И болезнь моя поездная?

— Никакой болезни я у тебя не вижу, — спокойно ответила Роза, вновь берясь за вязанье. — Что касаемо снов… Иногда в снах мы видим не только прошлое, но и будущее. Но честно говоря, я в них плохо разбираюсь, на-ка, почитай сам…