Семенов вскочил от истошного визга тормозов и со всего размаху врезался башкой в верхнюю полку. Вдоволь налюбовавшись искрами, брызнувшими из глаз, и еще толком не проснувшись, похлопал по карманам комбинезона, удостоверяясь, что все на месте: «макар» в кобуре на поясе, «бульдог» под мышкой, диктофон в кармане, кодекс, удостоверение, «лопатник» с жетоном и «ксивой» — в другом, баллончики с газом и «электрошок» — в специальных кармашках на бедрах. О’кей! Тут же глянул на светящийся циферблат часов и обматерил себя: «Проспал, урод, опять, заснул!» Слава Богу, вовремя Поездок тормознул. Светящиеся стрелки «командирских» показывали, что до «токовища» осталось чуть больше пяти минут…

Еще вчера Семенов, проходя по «блатному» вагону Поездка, заметил на стене тамбура условный сигнал: выцарапанный фаллос и звездочку. Это означало: «Есть информация, встреча срочная». По месту расположения звездочки Смирнов понял: Нырок выйдет на связь в условленном месте от десяти сорока до одиннадцати.

Нырок был мужиком удивительным. В отличие от сексотов, с которыми приходилось работать Семенову и большинство из которых он порой готов был удавить собственными руками, Нырок вызывал у него искреннюю симпатию. Нырок никого не сдавал за деньги, хотя в деньгах постоянно нуждался, он не «велся» за наркотики, хотя кололся и постоянно повышал дозы. Ему не раз предлагали «натурализоваться» и даже стать помощником апостолов, но он лишь щурился и напевал припев из модной нынче песенки:

Нырок «работал» с Семеновым уже на третьем Поездке. За это время дважды он предупреждал о бунте, трижды помогал раскрыть убийства, а уж сколько подготовок побегов сдал… Вот и сегодня, судя по величине звездочки, он собирается сообщить, что в Поездке замышляется что-то очень серьезное.

В туалете, прямо за стеной специально замаскированной каморки, где выжидал Семенов, хлопнула дверь. Пришедший, видимо, очень торопился: послышался скрежет молнии, шорох торопливо сдергиваемых штанов, и тут же мощные раскаты недр организма, сопровождаемые отчаянной вонью, поведали миру об очередном облегчении. Неизвестный мученик желудка оказался мужиком культурным: долго смывал за собой, потом поджег газету и старательно выкуривал запах скверно переваренной пищи.