— К Вальке небось пойдешь?

— К ней, конечно!

— Ладно, вот держи пропуск, Сучилиной подписанный. Вроде как премия за ремонт батареи в четвертом вагоне. Подотрешь фамилию — пройдешь. Еще вот гостинчик. — Семенов протянул завернутый в газету плоский пакет.

Нырок вопросительно глянул на подарок.

— Бери, бери, там все, что надо, — сказал Семенов. — Но смотри, в последний раз. Лучше я тебе деньгами подкину, раз Поездок от наркоты ломится…

Нырок промолчал, вернул диктофон, тщательно упрятал пакет под курткой. Дождавшись, когда Семенов захлопнет окошко, спустил воду в унитазе и бесшумно выскользнул за дверь. Через минуту в сортир кто-то ввалился. И, судя по топоту сапог, — не один.

— Ну че ты там возишься, давай быстрее, — прогудел кто-то басом.

— Вась, ну может, эта… не будем? — неуверенно возразил фальцет. — Я бы тебе, эта… во вторник все вернул бы.

— Слышь, — решительно заявил бас, — я те ща всю морду разобью. Не хрена было играть, раз отдавать нечем… Давай скорей, а то до «комендантки» не успеем.

За стенкой раздались характерные звуки гомосексуального акта. Судя по тому, что не только «бас» удовлетворенно покрякивал, но и «фальцет» постанывал не без страсти — насилия здесь не наблюдалось. Видать, не впервой пацан расплачивался задницей за карточный долг.

«Фу, какая гадость», — подумал Семенов.

НЕОБХОДИМЫЕ ПОЯСНЕНИЯ: Автор просит прощения за обилие жаргона и полунормативный текст в предыдущей главе. Но фактически Поездки — это передвижные следственные изоляторы, а потому и порядки здесь тюремные, со всеми вытекающими последствиями. И как вы, наверное, поняли, Нырок, Швабра, Кактус — прозвища, клички (кстати, все фамилии, прозвища и клички в повести изменены, любые совпадения случайны).

Глава 3

УСАТЫЙ ОРАКУЛ

В «цыганском» вагоне было, как обычно, шумно: звенела гитара, дюжина красоток в пестрых юбках собралась в одном из купе и пела жалобно что-то, то ли о любви, то ли о свободе и цыганском счастье. По проходу бегало два десятка чумазых ребятишек в дорогих, но очень грязных комбинезончиках.