Кондеи работали так, словно мы пересекали экватор. Моя футболка моментально примёрзла к спине. Эта поездка всё больше напоминало тщательно спланированную пытку. Я бы покрылся инеем, если б не одеяло. Магда же облачилась в предусмотрительно прихваченный свитер, показала мне язык, но всё же достала припасённую бутылочку настоящего «Русского Стандарта». Что ни говори, но с этим божественным напитком рядом не стоит ни одно «крепкое» в мире. После напёрстка стало немного веселее. Многозначительно подмигнув, Магда сказала, что после ужина мне будет жарче, чем на верхней полке в сауне, но только после заявленного вечернего шоу в ресторане. Спорить было бесполезно: Магда обожала всевозможные развлекухи, даже самые отстойные, уровня топорной совковой самодеятельности.

По приближении ужина к моим неприятностям добавилась очередная – морская болезнь. Лоханку качало, меня тоже, а при мысли о еде натурально выворачивало наизнанку. Рассерженная и упрямая Магда в одиночку удалилась на вечерний ужин-шоу, а я остался лежать на полке в дурацкой каюте и, свернувшись в позе зародыша под одеялом, задремал, но тут судёнышко качнуло так, что я едва не свалился с полки. Качка действовала мне на нервы. Я лежал, натянув одеяло до подбородка, клял Магду, корабль и Израиль…

Перефразируя известную поговорку, я никогда не стремился ни украсть миллион, ни переспать с королевой, ни упасть с белой лошади. Я не мечтал ни о красном коттедже, ни о чёрном «мерседесе», ни о толстом портфеле. К тридцати с небольшим годам моя биография звучала короче метеопрогноза, а карьера сводилась к скромной должности торгового агента в конторе «Рога энд копыта», специализирущейся на поставках в Россию заморских деликатесов типа морских гребешков из Норвегии и французских сыров, воняющих несвежими носками. Конторой единолично владел склочный сорокапятилетний еврей с неиудейским именем Вася. В плохом настроении босс орал, матерился, дымил паровозом, вращал глазами, брызгал слюной и требовал обращения исключительно по имени-отчеству: Василий Самуилович.