– А... ну... в Чернобыле-2. – Крюгер неопределенно махнул рукой. – То есть рядом с ним. Но прямо к нему не подойти, надо пару виражей заложить. Там, короче, будто бы тропа невидимая протоптана. Пока по ней идешь, видишь вход в сектор, шаг в сторону – не видишь. Я долго бродил, прежде чем эту тропку вычислил. Почти месяц круги нарезал.

– Вот вам и странности. – Татьяна многозначительно посмотрела на Бибика, а затем на Андрея.

– Как выглядит вход? – Старый пока не сдавался.

– Да почти никак. Короче, поляна такая, метров сорок в диаметре, и свечение вокруг нее, будто зеленоватый туман по кругу стелется. Невысоко, на метр от земли стоит, и прозрачный такой... в солнечный день, наверное, и не разглядеть.

– Где их возьмешь, солнечные дни? – пробурчал Скаут. – А тропу как можно увидеть?

– А никак. – Механик снова сделался вполне уверенным в себе наемником. – Здесь она.

Он постучал пальцем по виску.

– Прям, вся-вся уместилась? – иронично поинтересовался Скаут.

Крюгер промолчал. Вместо ответа он выразительно посмотрел на сталкера и провел ладонью поперек горла.

– Господа! – вмешалась Татьяна. – Прекратите! Как дети малые, честное слово! Макс, припомните, еще какие-нибудь странности были? Меня интересуют не мутанты или аномалии, а странные свойства местности, самого сектора. Он не похож на мигрирующий или законсервированный?

– Нет, ничего такого. – Крюгер на секунду завис. – А вообще-то... Короче, когда я туда входил, на север шел, а обратно выходил... тоже на север. Раз пять там побывал, один раз специально попробовал с востока зайти, но всегда одно и то же получалось. В какую сторону смотрел на входе, в такую и на выходе смотришь. Странность?

– Еще какая. – Татьяна задумчиво побарабанила пальцами по столу.

– А, фигня, – вдруг снисходительно проронил Скаут. – Никакая это не странность, типичный амебис... или как там его... петля, если по-простому.