– Понимаю. О чем? – послушно отозвался Боря.

– Издай ты книжку, лопух. Связи, блат, блют, партийность, народность – ничего этого на нынешний день не требуется. Завтра все может изменится, а сегодня – деньги на бочку и вперед.

– Издать? Это как? – Лямин чувствовал, что у него не дрогнула ни одна извилина в мозгу.

– Сядь да покак, Борис. Едва четыре тысячи баксов облагородят твой пыльный карман, сможешь ты стать солнцем русской литературы, могучей кучкой. Если, конечно, тебя удовлетворит умеренный тираж и ты не собираешься как лампочка Ильича проникать в каждую избу. Совет я тебе дал бесплатно, пользуйся. Постарайся вытянуть из колоды трех-четырех «тузов» – я про жирные кошельки. Соображаешь?

Свет понимания по-прежнему отсутствовал в тусклых глазах Бориса, поэтому советчик продолжил.

– Пошарь в записных книжках – могут пригодиться какие-нибудь дорожные попутчики с большими чемоданами, одноклассники, которые продавали тебе жвачку за рубль, ребята с твоего курса, что круто взвивались по комсомольской или партийной линии. Почти все они сейчас обросли финансовыми жирами. Попробуй поверить: люди, близкие тебе не более, чем зулус Мандела, могут быть связаны с тобой кредитной ниточкой. Попаси их. Или я тебя не уважаю. Или мы все тебя не уважаем.

Слова запали, вернее провалились в душу Бори, недаром же она напоминала то ли погреб, то ли колодец. Полумолодой полухудой полулысый литератор Лямин давно уже отставил мечты о вхождении на книжные полки районных читален и пробавлялся тем, что сочинял предисловия, междусловия и послесловия к книгам более весомых товарищей по писательской партии. Или переписывал на удобоваримый манер невнятные переводы-подстрочники забугорных эпопей-опупей про мужиков с большими мечами и баб с большими сисями. Но если попробовать?..

Альфред Мамедович Гасан-Мамедов запросто мог отвалить полторы тысячи «зеленых» и не моргнуть ни одним своим глазом-черносливом.