«Холмс-младший

цветочной пыльцы и запил ее «скотчем» (на два пальца) с содовой.

– Vutson (Ватсон), – обратился он к своему собеседнику, расположившемуся в соседнем типично викторианском кресле.

– Watson (Уотсон), sir, – отозвался тот.

– Правильно, Уотсон. Я придал своему голосу русский акцент.

– А я очень люблю русскую литературу. Помните, «то как зверь она завоет, то подарит три рубля…»

– Dear friend, мы все ее очень любим, но что вы еще заметили необычного?

Уотсон-младший

затяжку из турецкого чубука и подумал: «Где иллюзия, где явь? Более

правдиво то, что я чувствую, вдохнув обычный воздух или втянув ноздрями

пряный дым малайского табака? В одном случае в моем мозгу выделяются эти

вещества, в другом те. И по какую сторону истина?..

– Ничего необычного я не заметил, Холмс. Ровным счетом.

– Я бы не сказал, что такой ответ меня порадовал, – Холмс пожевал бетеля и, извинившись, сплюнул длинной красной слюной на ковер. – Сегодня утром, когда я зашел в кабинет – через пять минут после вас – в воздухе был запах хорошо смазанных сапог.

– Но в Англии никто не носит смазанных сапог.

– Вот именно. Следовательно запах оставил здесь «товарищ» из СССР.

– Towarizsch (Тоуварижч)? – переспросил Уотсон, – русский?

– То-ва-рищ. Советский. Это слово происходит от тюркского «товар», что значит, по-нашему, по-английски, скот.

– Но чем этот «владелец скота» здесь интересовался?

– Может быть папкой с материалами об убийстве начальника водонапорной станции в Ист-Энде.

– Холмс, я не понимаю. Какое отношение советский может иметь к лондонскому водопроводу?

– Нынче советский в Англии скорее всего агент ГПУ. Не забывайте, на дворе – 1926 год.

– Хорошо, old fellow, больше не забуду.

– А водопровод, Уотсон, в принципе – оружие массового поражения, ОМП.