Так что ничего особенно страшного не произошло, если всерьез подумать. Но ни времени, ни условий подумать всерьез не нашлось. Был шум, и было общее нервное расстройство. Сбежались соседи, и ясно стало: не жить на этом свете крестьянину и соседу его. То, что объединило их, сделало и врагами смертными, "Дуэль", - сказал торжественно старший, припоминая всю свою прошедшую жизнь. И убедившись окончательно, что все правильно делал он в жизни и что этот его поступок тоже правилен, повторил: "Дуэль!" Молодой побледнел, сглотнул и кивнул головой согласился. Ему советоваться в прожитом было не с чем, пожить не успел.

Оделись враги во все чистое и пошли ко двору правителя на дуэль. Убивать друг друга крестьянам не с руки. Тот, кто убит будет, - бог с ним, судьба его такая, но крестьянин, оставшийся в живых - не победитель, а убийца. Казнь и конфискация имущества - удел оставшегося в живых. И пошли крестьяне к правителю, как отцы их и деды. Правитель ведь немножко как бог, только бог высоко, а этот - вон он. Кого правитель выберет, того вроде как бог выбрал. Значит, не на что обижаться, значит, правильно все. И детям крестьянским не на кого зло таить, и там, где могло быть два покойника, один лежит, и конфискации нет. Сплошные выгоды.

Пришли крестьяне. Посмотрел на них правитель, обнажил весомый, новомодного железа меч и смахнул голову тому, кто моргнул под его тяжелым взглядом. А победитель возвратился в деревню счастливым и гордым.

Благословенна справедливая рука владыки. Божий произвол вершит она, карая и благословляя. Крестьяне перед правителем - как перед богом, потому что жизнь и смерть в его руке.

Лишь на одном расходились крестьяне с правителем: оставался неразрешенным вопрос о податях. Чаще их платили, как говорилось уже, чтобы не смущаться мыслями о долге, не думать, забыв о правителе, как забываешь о заимодавце, с которым расчелся сполна, Никто не скажет, что человек без денег - не человек, но правитель без денег не правитель, и государство без налогоплательщиков не государство.